Стулья как сказка для взрослых . Евгений Аверкин Tetree Lab

Метально Интересно, что вы пришли в дизайн после работы в PR. Каким был ваш путь?

Евгений Мысль делать студию [дизайна], возникла очень случайно 10-12 лет назад. Был какой-то пятничный вечер. Мы сидели все с вином и вели довольно благородные разговоры. Был задан вопрос, чем каждый из нас хотел бы заниматься, если бы не надо было зарабатывать денег. И я такой: «А черт его знает».

Все начинают отвечать, а у меня нет никакой заготовки. Я понимал, что ничего из перечисленного другими делать не хочу. А что хочу? Непонятно. Как раз в то время я занимался пиаром. А у пиара есть такая проблема, что весь твой труд — это скриншот, ссылка. Ты не трогаешь свой результат, не создаешь. Я в какой-то степени переживал из-за этого. Я умирать буду, что от меня останется? Ничего. Флешка, в лучшем случае. Очередь дошла до меня. Я сказал, что хотел бы делать табуретки. Я помню, все обернулись.

Говорю: «У меня проблемы. Я что-то делаю, но это не осязаемая штука. А есть — табуретки». Табуретки существуют в каждом доме. В советский период вообще стульев меньше было, чем табуреток. Люди выбирают конкретно то, что тащат себе домой. Эти табуреты у них обычно хранятся десятилетиями. Это очень основательная история. Они [табуреты] отличаются чем? Ценой, цветом, формой, габаритами, текстурами. Говорю: «Если я что-то такое сделаю, и люди выберут купить у меня, меня разорвет от счастья. Люди пришли, купили, а потом этим пользуются». А что мне надо, чтобы попробовать? По факту — ничего. Я взял карандаш, листок бумаги, что-то почиркал. Начал находить людей, которые могут это воплотить в столярном виде. Это все было изначально для души, не коммерциализировано нисколько. Мне нравилось, что есть хобби, которое форму приобретает.

Вот так накопилось у меня четыре предмета за полгода, и мы поехали с женой поснимать это в студии. Я в соцсетях это выложил. Оказалось, что подписаны на нас какие-то авторы телеграм-канала. И они такие: «А можно мы это опубликуем?» Это была первая внешняя публикация. Мне начали писать: «Как у вас так с русским кодом получается работать?» Практически сразу пошли первые заказы.

Вторым этапом подъема было участие в «Московской неделе интерьер-дизайна» уже через несколько месяцев. Мне сами они написали. Я поставил туда печку, просто какую-то из декоративной шпаклевки. Эта часть была таким дополнительным пушем. «Москва-24» снимать начала. То есть это вызывало большой интерес. Через месяц-полтора мне то ли написала, то ли позвонила Александра Санькова, которая занимается музеем дизайна [прим.: «Московский музей дизайна»]. И мы встретились, а потом она такая: «Ну давай мы [твои работы] поставим». И это было вау, потому что сразу все это стало называться «студией из Третьяковской галереи».