Архитектура не должна быть красивой. SLOI ARCHITECTS о градостроительстве

Метально А чему учили в Академии художеств? Насколько сильно это отличается от вашего взгляда сейчас?

Валентин К сожалению, фундаментального взгляда на архитектуру там не было. Основной акцент делался на двух вещах: здание должно быть красивым и более-менее практичным. Но они шли параллельно, не в синергии: придумывалась форма, более-менее функциональная, а потом она как-то декорировалась. Об этом, чтобы студенты вышли за границы профессии и посмотрели на себя шире, речи не было вообще. Придумывали планировки, потом натягивали на них фасады, и у кого лучше получалось рисовать акварелью или тушью, тех и оценивали выше. Концептуального взгляда, понимания связанности визуальных феноменов, понимания композиции не как «кубик плюс треугольник», а как глубины связей и напряжения между элементами языка — такого дискурса не было никогда.

Метально Вы говорили, что архитектор должен стать мыслителем и философствующим инженером. Можете привести пример, который это выражает?

Валентин Для многих дверная ручка или радиатор — вещь, которая появляется в конце, после большой формы, которая, по мнению многих архитекторов, и создает образ проекта. Я стою на других принципах: любая деталь может стать решающей. Я верю, что даже самый маленький предмет интерьера или экстерьера может нести больше энергии и больше вклада в суть проекта, чем большая форма. Двадцать изящных хромированных тросиков на стеклянных козырьках или десять красивых ручек на хорошей немецкой двери победят любую самую красивую композицию объемов здания, потому что грамотно и уместно расставленные детали создают тонкую связь, которая важнее, чем видимая связь больших форм. К сожалению, в этом направлении мы очень далеко позади. За время Советского Союза качество строительства и отношение к деталям было на очень низком уровне, и архитекторы перестали в эту сторону смотреть, потому что не было ни выбора, ни вариативности. Поэтому сохранилась традиция советских архитекторов, которые до сих пор управляют градостроительным процессом, фокусируется на большой форме, а не на деталях. Я не против большой формы, но мой личный опыт и насмотренность приводят меня к выводу, что вес и гармония самых знаковых объектов архитектуры связаны не столько с пропорцией и размером, сколько с архитектурным языком, его нюансами и деталями. Самые интересные объекты всегда находятся на грани сложного структурного языка, оригинальной формы и небольшого абсурда или нюанса, который вводит объект в мир объектов культуры.

Метально Удается ли вам реализовывать эту философию в объектах бюро?

Валентин Частично удается. Нам точно удается не делать глупостей и тривиальных решений. Даже если мы приходим к простому и недорогому решению, мы знаем, как не сделать его пошлым и безвкусным. У нас в бюро хорошо развита архитектурная совесть: мы вовремя даем себе по рукам, если понимаем, что рискуем сделать что-то, как «в 90-х» или «в 2000-х». У нас не такой большой поток проектов, поэтому есть время взвесить вещи, посмотреть под разными углами, вернуться, что-то улучшить. Мне сложно представить, что архитектурный проект рождается одномоментно и не требует осмысления.

Метально Какой из реализованных объектов больше всего соответствует вашей философии, где детали важнее большой формы?

Валентин Пожалуй, парадоксально, но лучшее, что мы смогли согласовать и почти построить, — это проект церкви евангельских христиан в Парголово, который сейчас достраивается. У него получилась причудливая и при этом строгая форма: сложный деревянный каркас из клееного бруса, который никто не хотел браться реализовывать. При этом здание спокойное, и эффект, который оно производит на людей, скорее успокаивающий, структурирующий, умиротворяющий. Там очень серьезно продуманы детали, и мне нравится, что не было разделения на «сначала коробка, потом фасад, потом интерьер»: все придумывалось одновременно, конструкция здания и есть интерьер. Еще у нас есть культурно-религиозный центр для еврейской общины, подробности которого я пока не раскрываю, он построен на тех же принципах равноправия деталей и формы. В целом, чем масштабнее объект, тем больше на тебя давления и тем меньше возможности охватить его целиком. В маленьком проекте можно погрузиться в него от и до и думать о деталях с самого начала.

Метально Вы сравнили жилой комплекс в Кронштадте с барабанной дробью, современной версией духа этого места. Что вы имели в виду?

Валентин Речь о жилом комплексе на набережной, который полностью спроектирован и ждет начала строительства. Кронштадт связан с флотом и армией, у него богатый архитектурный контекст, и мы задались странной, масштабной задачей понять, что такое кронштадтская архитектура. Первое, что приходит в голову для таких территорий, — лофтовая концепция, красный кирпич, индустриальный вайб. Но это уже изъезженная идея, и сам по себе материал фасада не способен поднять проект до уровня самодостаточной сущности. Поэтому мы искали более мощную интенцию. Здесь, пожалуй, вопреки тому, что я говорил раньше, именно большая форма в значительной степени формирует суть проекта: она строгая, отсылает к геометричным классическим ансамблям, петербургской ясности. Но в этой композиции появляется модернистская, структуралистская интенция, выраженная в бесконечности и тотальности, которая захватывает весь проект. Поэтому и здесь есть слои: уровень ансамблевости, уровень петербургской геометричности и более современный, игривый, радостный уровень, который я назвал барабанной дробью. Такие эксперименты мы любим.

Метально А дом в Комарово? Какая там концепция?

Валентин Это курортный проект в чистом виде, органическая архитектура, которая проявляет потенциал природы и не боится вступать с ней в диалог. Это полная противоположность кронштадтскому проекту: архитектура без поверхностей и фасадов, которая дает себя поглотить окружению, деревьям, ландшафту. Архитектура, которая дает природе прорасти и жить рядом с человеком, в этом и есть прелесть проекта. Он не кричит и не формирует закрытую структуру, а растворяется в окружении.

Метально Часто ли у вас случаются конфликты с заказчиками?

Валентин Каждый проект это своего рода преткновение. Но вопрос в том, ради чего вы сражаетесь. Если архитектор сражается просто ради того, чтобы кому-то что-то доказать, это неинтересно. А если вы понимаете, что в каком-то вопросе нужно проявить настойчивость, стоит хотя бы попытаться. Дискуссии бывают по разным поводам, часто про внешний облик объекта. Мое личное мнение: нам всем, и архитекторам, и девелоперам, есть еще куда расти. Насмотренность есть, но она часто довольно рваная: иногда видишь, что человек остался в 90-х или 2000-х, а иногда встречаешь заказчиков, которые смотрят вперед и даже дальше тебя.

Метально Вы говорили, что мечтаете о тренде на устойчивое и энергоэффективное строительство в России. Бюро предпринимает шаги в эту сторону?

Валентин Мы получили опыт международного проектирования: делаем несколько проектов в Таиланде и проект в Чехии. В Таиланде, например, гораздо больше возможностей для устойчивого строительства: солнечная энергия, инверсионные кровли, эксплуатируемые пространства, озеленение на кровлях и стенах. У нас в Петербурге таких условий нет. Для нас очень важно использовать прогрессивные технологии проектирования. Мы давно развиваем параметрическое проектирование: используем программирование и собственные коды для создания проектов, например сложных криволинейных фасадных поверхностей или паттернов из десятков тысяч элементов, которые без программирования просто не создать. Нас интересует 3D-печать и восстанавливаемые материалы. Я проводил всероссийский конкурс на павильоны из землебита, это, наверное, древнейший строительный материал на планете: смесь глины и песка. Мы получили разрешение на временный павильон в Невском лесопарке и надеемся, что дело дойдет до строительства. Это одновременно и самый древний способ строительства, и материал, из которого в Европе делают типовые землебитные блоки для фасадов. Такая у нас сфера интересов, хотя по части энергоэффективности и зеленых технологий именно в Петербурге фокус сейчас не на этом.

Метально Что дает вам силы творить?

Валентин Пожалуй, причастность к серьезным, большим вещам. Мне кажется, это движет любым профессионалом в любой профессии. У архитекторов старшего поколения принято использовать слово «служение», и его тоже можно использовать. Причастность к архитектуре, к ее технологичности, силе, энергетике, культуре наполняет энергией и дает силы идти дальше.

Метально Вы говорили в начале разговора, что выбираете путь, а не результат. Но ведь невозможно прийти к результату без пути?

Валентин Смысл в том, что путь не обязательно заточен под результат. Есть путь, на котором встречаются точки, которые можно назвать результатом. Если заказчик ставит тебе задачу спроектировать дом и продать квартиры по определенной цене за метр, это не совсем твоя задача как архитектора, хотя ее, конечно, тоже нужно выполнить. Просто это задача заказчика, а не архитектуры: они пересекаются, но не совпадают. Если ты просто выполняешь чужие задачи и делаешь их своими, это одна история. Интереснее сформировать свою задачу на основе того, как ты видишь мир.